?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Межсезонье. SPb

Не раз пытался собрать свои питерские зарисовки и сложить из них что-то мало-мальски осмысленное. Наконец собрал, сложил, осмыслил. Просто так, под настроение, на многое не претендуя. Со мной такое иногда случается.
Получилось… странно получилось. В том смысле, что вопреки материалу получилось нечто как бы личное. Не уверен, что эта безделица в целом будет благожелательно воспринята. Будучи сравнительно легкой для восприятия, для понимания она не чересчур проста.
С другой стороны, можно считать, что это была своеобразная разминка перед тем, как мы с Вежиной возьмемся за продолжение романа «Когда начнется джаз». Как бы то ни было, не вижу причины, почему бы мне эти записки здесь не вывесить. Экспериментировать не вредно. Иногда.
Засим начнем.
С эпиграфа
 
Межсезонье. SPb
Шизофренички кормят голубей.
Они, наверное, Хичкока не читали.


Ключевое слово: странно.
Странное время, странный город, странные люди. Впрочем, люди — они странные вообще, по жизни они странные. Просто в этом городе люди странные вдвойне.
Город. Осень…

***
Осень. Старый город. Центр, близ Сенной. Магазинчик «Дикси» на углу двух улочек времен Достоевского. На латыни «dixi» означает «я сказал», точнее — всё сказал, добавить больше нечего.
И правильно, чего ж тут добавлять.
Пусть персонажи сами изъясняются, в свободном жанре…

***
В свободном жанре, кто во что горазд.
Субботний вечер, магазин, народ туда-сюда снует с изрядной живостью. Вход тесноват, в дверях не разминуться. У входа чучмек-гастарбайтер культурно пропускает выходящих. За ним — обильная такая дамочка с претензией.
Мадам с претензией чучмека натуральным образом пихает: шевелись, в натуре, чурка недоделанный, ходи!
Гастарбайтер, обернувшись к ней, корректно-назидательно:
— По правила хароший тон сначала надо выпускать всех тех, каторые в нутре!
Мораль?
А никакой морали.
Так просто. Просто эпизод.

***
Так же просто. Тоже эпизод. Вечер, морось, тот же магазин. Мощеный пятачок у магазинчика. На пятачке намокшая скамейка, на скамейке горько плачет пьяный мужичок. Надрывно плачет, с сердцем, обстоятельно.
Прохожий-доброхот:
— Мужик, чего с тобой?
Мужик в слезах:
— У всех, блин, Новый год, а мне, блин, понимаешь, выпить не с кем!
Тот, малость охренев:
— Мужик, окстись! Сентябрь на дворе, какой, блин, Новый год?!
Мужик, скорбя:
— А что изменится? Ну, будет Новый год — так выпить всё равно же будет не с кем!
У русских всё-таки ранимая душа…

***
Душа. Мутация души. Телевидение как мутаген души…
Нет, это скучно.
Чуть повеселее. Очередная сценка. Тот же магазин. На гранитном подоконнике витрины под дождем устроилась затейливая парочка. Барышня и хулиган, по классике почти. Она — домашняя на вид, скромная вся из себя такая девочка. Он — постарше, явно гопота. При барышне — для полноты картины — скрипочка в футляре; на подоконнике — раскрытое шампанское и букетик чахлых хризантем.
Барышня молчит и улыбается.
Кавалер поддерживает светский разговор:
— В этой вашей, бля, теории, бля, музыки, сам черт, бля, ногу сломит! А ваш Чайковский, бля, вообще был педераст!
По существу ведь и не возразишь, бля…
И в пару к этому. Октябрь уж наступил, уж буря небо кроет, как бык овцу, как Красноярский край — Швейцарию…
Короче — магазин, опять же — подоконник, снова — парочка. Осень, стылый вечер, патентованная достоевщина вокруг. Она — на кучу долларов прикинутая дамочка, он — натуральный бомж, синюшнее просто некуда. На подоконнике литровая бутылка водки из особо дорогих, пакетик чипсов, вобла, два стаканчика.
Дамочка, изящно отводя мизинец, разливает.
Опять-таки — прохожий-доброхот:
— Сударыня, ну как же вам не стыдно!
Та, махом заглотив стакан и не поморщившись:
— Пардон, мужик, одна пить не могу. А мне сегодня, понимаешь, — надо!
Издержки осени.
Вот то-то и оно…
Похоже, что и мне сегодня — надо.

***
Надо. Есть такое русское матерное слово — надо.
Всегда чего-то надо. Всем чего-то надо.
А на фига, вот если так задуматься?

***
Задумываться вредно. На фига? Граждане и без того тупят безостановочно.
Еще один сюжет.
Сценка на углу канала Грибоедова и Вознесенского проспекта. Захлопотанная дамочка с авоськами.
— А вот скажите, — обращается ко мне, — как отсюда мне попасть на Вознесенский?
Я, вежливо:
— Так вот он, Вознесенский, — говорю, — вы как раз сейчас на нем стоите.
Гражданка, возмущено:
— Да вы что! Да какой же это Вознесенский!
И со злостью, норовя меня авоськами пихнуть:
— Никакой это вообще не Вознесенский!!!
Осень. Крыши сносит…
Мне-то что. Не Вознесенский так не Вознесенский. Кто я такой, чтоб убеждать, в конце-то расконцов.
Если спрашивает человек — ему ж оно, наверное, виднее.
Осень. Город…
Нет, давайте — для разнообразия — за городом. Опять же — в пару, на сей раз в лесу. Городская дамочка с лукошком.
Дамочка в задумчивости разглядывает старую железнодорожную шпалу — деревянную, пропитанную креозотом. На шпале — поросль поганок.
— Скажите, — дамочка интересуется, — а это ведь опёнки?
— Нет — отвечаю, — это не опёнки. И даже не опята, — говорю.
Дамочка, со вдруг случившимся апломбом:
— Ай, да что вы понимаете! Опёнки!
И шустро эту поросль срезает.
Ну, не мешать же ей. Может быть, она не для себя, может быть, она плохого человека хочет ядовитыми канцерогенными грибочками попотчевать…
Опять-таки, раз человек интересуется — ему же лучше знать.
Кто я такой, чтобы судить, опять же…

***
Опять же — город. Редкий ясный день. Отрывки разговоров, как обрывки…
Пустяки.
Мать с ребенком младших школьных лет. О жизни дискутируют.
Мамаша, как о наболевшем:
— Ну и что, по-твоему, теперь быть богатым — это обязательно?
Детеныш, с превосходством:
— Вовсе нет. Это просто интересно.
Это правильно.
Еще один пустяк. Центр. Набережная канала Грибоедова. На одной стороне —  подвыпившая компания оглашает окрестности жизнерадостными воплями.
В доме на противоположной стороне канала открывается окно — и:
— Вы, блин, чего орете?!!
Компания, хором:
— Блин, а что, нельзя?!!
Окно:
— А я, блин, всё равно могу, блин, громче!!!
Это верно, блин.
Фонемы осени…
А вот еще пустяк. Иду по улице. Одет довольно пестро. Курточка, богемная на вид, на голове берет. Навстречу мне еврей.
Еврей породистый и чуть употребивший.
Обращается ко мне:
— О! Таки простите мне великодушно, но вы выглядите просто как художник. Кстати, правда, если вы художник, а вы таки действительно художник…
И без запинки выговаривая сложное числительное:
— Ну так вот, коль скоро вы художник, то не выручите ли вы меня десятью рублями и семьюдесятью двумя копейками?
А то. Выручил, конечно, как не выручить. Еще и не такое выручал.
Ровнехонько семьюдесятью двумя копейками, без сдачи.
По-моему, правильно.
Ну не десятку же давать прикажете.
Тем более еврею.
Вот еще…

Продолжение следует

Comments

( 8 comments — Leave a comment )
penetrat0r
Nov. 17th, 2014 11:47 am (UTC)
Всё же, таки смею предположить, не породистый. Такие только породу портят с 72 копейками ;).
chitalovo
Nov. 17th, 2014 03:12 pm (UTC)
По виду - породистый. Может, загримировался?)
penetrat0r
Nov. 17th, 2014 04:40 pm (UTC)
Смимикрировал :).
phago_lov
Nov. 17th, 2014 11:50 am (UTC)
Очень Питер. Я его таким помню. И многие задолго до меня его наверняка таким помнят. У тебя получилось ))

А почему, собственно, не дать еврею десятку? Нет ли в этой идее антисемитизма? :)

Edited at 2014-11-17 12:37 pm (UTC)
chitalovo
Nov. 17th, 2014 03:10 pm (UTC)
Не, антисемитизма не было. Десятки тоже)
phago_lov
Nov. 17th, 2014 03:12 pm (UTC)
А не являлось ли отсутствие десятки актом скрытого антисемитизма? ))
chitalovo
Nov. 17th, 2014 03:13 pm (UTC)
Таки Серж - на вас не напасешься!)))
phago_lov
Nov. 17th, 2014 03:45 pm (UTC)
Ой, таки вас послушать - становится ясно, что вам попросту жалко! ))
( 8 comments — Leave a comment )